Архитектор в экспедиции

Говорят, археологами не рождаются, археологами становятся. Не знаю, как у других, но я всю свою осознанную жизнь восхищалась древностью. Недавно нашла детскую «анкету для друзей», помните такие? В ярких красивых книжках девочкам и мальчикам задавали порой совсем недетские вопросы. Какая книга твоя любимая? Кого ты больше любишь, маму или папу? Кем ты хочешь стать? В шесть лет я на розовой странице с сиреневыми барашками твёрдо написала печатными буквами: археологом.

В нулевые годы ещё не было общедоступного кино, была эпоха проката дисков. Репертуар выбирал всегда папа, большой любитель кинематографа во всех его проявлениях. Отдельной главной шли документальные фильмы от Би-би-си, тогда только набиравшие популярность в России, и где-то между островом Пасхи и Голубыми китами из глубины тысячелетий перед маленькой девочкой, которая только собиралась идти в школу, появился он – Тутанхамон. Загадочный, почти живой, мне он представлялся ещё мальчиком, почти как я сама, но родившимся в необычном месте и с очень необычной судьбой. Наверное, через неделю я уже знала весь фильм наизусть.

Школа, первый класс, огромная школьная библиотека. За два месяца я прочитала всё, что было хоть как-то связано с археологией, как минимум два раза. Знала, кто такие Говард Картер и Генрих Шлиман ещё до того, как узнала, кто такие Ленин и Сталин. Старалась активно просвещать ребят вокруг. Часто ли вы видели первоклашек, на перемене играющих в фараонов и богов и спорящих, кто будет Анубисом?

Мне восемь, родители провели домой интернет. Сейчас я понимаю, что за несколько месяцев я прочитала более пятисот статей на тему археологии, мумификации, Древнего Египта. На день рождения забила полку подаренными энциклопедиями, а потом… а потом произошло неизбежное. Вокруг маленького ребёнка кончилась информация, которую он мог воспринимать, я перечитала просто всё, до чего могла добраться, оставались только тяжёлые научные труды. Тутанхамон и Хатшепсут снова покрылись вековой пылью и ушли с первого плана моей жизни на долгие 11 лет.

Мне 19, я впервые в Эрмитаже не с родителями, а сама, на своих ногах и в довольно сложный период жизни. Три часа я ходила по Египетскому залу. Ещё три часа по временной выставке «Долина цариц». Читала свитки, искала знакомые иероглифы, ловила глазами картуши. Рамсес, Аменхотеп, Хатшепсут, Эхнатон… Тутанхамон. В тот день я решила, что обязана поехать в экспедицию.

Это был август, рассчитывать приходилось только на следующий полевой сезон, но в тот же день я набрала в поиске «Археологическая экспедиция в России» и по первой же ссылке вышла на сайт Артезианской археологической экспедиции.

В 2019 году я ещё в марте, сильно загодя, подала заявку на участие в качестве архитектора, сразу же получила «добро» и в конце июля в одиночку с огромным рюкзаком выдвинулась на поезде в Крым.

Степь встретила жарой и пылью, а работа на раскопе морем новой информации. Я уже упоминала, что приехала целенаправленно как архитектор, но зачем архитектор на археологических раскопках? На самом деле с археологами нас связывает намного больше, чем первые три буквы названия профессии, и хорошие архитекторы очень ценятся в этой среде.

Ехать в экспедицию можно сразу после первого курса. Геодезическая и обмерная практика уже пройдены, 18 лет исполнилось, самое время закреплять знания на практике. Учитесь работать с приборами, друзья мои!

Мы чертили планы, рисовали контуры погребений, работали с приборами, делали стратиграфию, зарисовывали находки, словом занимались тем, чему археологам приходится отдельно учиться в дополнение к основному обучению в университете, нас же наоборот с первого курса учили чертить, рисовать, пользоваться нивелиром и теодолитом. Мало раскопать, нужно ещё и зафиксировать то, как было до и после того, как подняли находки, обратно-то уже не соберешь.

Меня особенно впечатлили кости. Самые настоящие человеческие кости, которые я однажды обнаружила у себя под босыми ногами, когда чертила план некрополя. Говорят, что археологи – это криминалисты, которые просто припозднились, именно исследователем, искателем я себя и ощущала.

Работы было много. Нет, не так, пока не приехали девочки из МАРХИ, ездящие не первый год, на одну меня её было очень много, а вот понятного было мало. Плюс был в том, что мне нужно было работать не руками, как остальным, а головой. Втянулась я не сразу, но как втянулась, за уши было не оторвать!

Я работала по сути дела на кладбище двухтысячелетней давности, на моих глазах подняли больше 10 скелетов, находили серебряные кольца, наконечники от стрел, кости животных и тонны керамики всех сортов и мастей! Приехала я на месяц, и за месяц Некрополь стал моим вторым домом. Был вычерчен на кальке ворох планов, нарисованы десятки метров стратиграфии, зафиксированы приборами тысячи и тысячи точек.

А ещё я нашла друзей. Друзей разных возрастов, разных родов деятельности. В Артезиане логист копал бок о бок с психологом, майор полиции защищал погребение с программистом, кадет с держал рулетку архитектору. Со многими из них я до сих пор общаюсь, мы по старинке помимо интернета шлём друг другу открытки и письма, собираемся прежним составом разведать новые места, будем познавать новые горизонты рука об руку. Экспедиция – это дружба. А дружба – это поделиться водой в жаркий день, это помочь донести рейку, это пустить в и без того тесную палатку, потому что соседа вымыло степным дождем из его жилища вместе со спальником, это поддержать добрым словом в трудную минуту.

Валерия Заглумонина